СОДЕРЖАНИЕ ЖУРНАЛА*
Sep. 1st, 2019 09:49 pmВ приведённом ниже содержании названия постов со ссылками на них перечислены в хронологическом порядке.
После названия каждого поста в скобках написана ещё пара слов, о чём он.
( Итак, содержание: )
Зашел как-то разговор про пушкинскую «Пиковую даму» и что, мол неплохо бы и отдельный пост сделать, да вот всё как-то не сложится.
Посему обойдусь малосвязными выписками:
– В самом деле, Лизавета Ивановна была пренесчастное создание. Горек чужой хлеб, говорит Данте, и тяжелы ступени чужого крыльца, а кому и знать горечь зависимости, как не бедной воспитаннице знатной старухи? (А. Пушкин. Пиковая дама . Глава вторая. 1833).
И, как справедливо сказано в комментариях, «Горек чужой хлеб...» — это действительно цитата из «Божественной комедии» Данте.
А впервые эта цитата появилась у Пушкина в январе 1825 г., в набросках сцены к «Цыганам» (но так и не попавшей в печатный текст поэмы, вышедшей в апреле 1827 г.) — сцены, где Алеко произносит монолог над колыбелью сына:
Нет не преклонит он [колен]
Пред идолом какой-то чести
Не будет вымышлять измен
Трепеща тайно жаждой мести
[Не испытает] м<альчик> мой
Сколь [жестоки пени]
Сколь черств и горек хлеб чужой
Сколь тяжко <медленной> [ногой]
Всходить на чуждые ступени.
Далее — собственно первоисточник:
Dante (Divina Commedia. Paradiso. Canto diciassettesimo)
Tu lascerai ogni cosa diletta
Più caramente: e questu è quello strale
57 Che l' arco dell' esitio pria saetta.
Tu proverai sì come sa di sale
Lo pane altruì, e com' è duro calle
60 Lo scendere e 'l salir per l' altrui scale.
и соответствующий перевод М.Лозинского «Рай», XVII :
55 Ты бросишь все, к чему твои желанья
Стремились нежно; эту язву нам
Всего быстрей наносит лук изгнанья.
58 Ты будешь знать, как горестен устам
Чужой ломоть, как трудно на чужбине
Сходить и восходить по ступеням.
И в заключение:
К. Бальмонт. Данте (стихотворение1895 года).
И ты поймешь, как горек хлеб чужой,
Как тяжелы чужих домов ступени,
Поднимешься — в борьбе с самим собой,
И вниз пойдешь — своей стыдяся тени.
P.S.
А чтобы уж как-то замкнуть историю с Лизаветой Ивановной — бедной воспитанницей знатной старухи, откроем главу 13 романа «Новь» г-на Тургенева:
«Дядя мой, господин Сипягин, брат моей матери, призрел меня — я у него на хлебах, он мой благодетель, и Валентина Михайловна моя благодетельница, — а я им плачу черной неблагодарностью, потому что у меня, должно быть, сердце черствое — и чужой хлеб горек — и я не умею переносить снисходительных оскорблений — и покровительства не терплю… и не умею скрывать — и когда меня беспрестанно колют булавками, я только оттого не кричу, что я очень горда.
Произнося эти отрывочные речи, Марианна шла все быстрей и быстрей.»
А надо сказать, что эта бедная (но говорливая) родственница — Марианна Синецкая — сложением своим, как сказано в главе 6, напоминала флорентийские статуэтки.
P.S.S.
А чужой хлеб у Данте, кстати, назван вовсе не горьким, а солёным.

Этот список в своем блокноте составил не сам доктор Хартман Хартманс (на картине он под № 3), и даже не Рембрандт, а был подрисован (как и номерки возле каждого участника) равно сто лет спустя — в 1732 г. Поводом была реставрация картины после пожара, случившегося в 1723 г. в зале амстердамской гильдии хирургов. Тогда художнику Яну Морицу Кёйнкарду поручили освежить и почистить картину «Урок анатомии доктора Тульпа» и восстановить краски на его осыпающемся камзоле. ( Номерки и список для памяти … )


Эта тьма, пришедшая с запада, накрыла громадный город. Исчезли мосты, дворцы. Все пропало, как будто этого никогда не было на свете. Через все небо пробежала одна огненная нитка. Потом город потряс удар. Он повторился, и началась гроза. Воланд перестал быть видим в ее мгле.
Совершенно поразительная картина Эль Греко «Вид Толедо», она же «Толедо в грозу» 1596—1600.
Масло холст, 47,75×42,75 см
довольно густо населена людьми, но она настолько крошечные, что на этих мурашей и не обращают обычно внимания, но, наверное, на безсознательном уровне их микроскопическое присутствие придает этим небесам ещё большую громаду. «Ещё темнее, и суровее, и в двадцать раз грознее является чрез то огромное небо».
Надо сказать, что даже иные искусствоведы ошибались, сообщая что это «…первый чистый пейзаж в европейском искусстве, композиция которого не омрачена вторжением ни единой человеческой фигуры» (F.Rutter, 1930 стр.64, а вслед за ним J. G. Links,1972, стр. 121).
Посему, оставим на время клубящееся небо птицам и специалистам, а сами обратимся к людям, которых здесь собралось почти три десятка.
( Первая... )
Э. Ростан. Сирано де Бержерак (действие 1, явление 4).
Там в знаменитой балладе о дуэли есть, в частности, такие строки:
| Вы отступаете… Вот как! Белее полотна вы стали? Мой друг! Какой же вы чудак: Ужель вы так боитесь стали? Куда девался прежний жар? Да вы грустней пустой бутылки! Я отражаю ваш удар И попаду в конце посылки. | Il me manque une rime en eutre… |
| Pro. You doe looke (my ſon) in a mou'd ſort, As if you were diſmaid: be cheerefull Sir, Our Reuels now are ended: Theſe our aƈtors, (As I foretold you) were all Spirits, and Are melted into Ayre, into thin Aire, And, like the baſeleſſe fabricke of this viſion The Clowd-capt Towers, the gorgeous Pallaces, The ſolemne Temples, the great Globe it ſelfe, Yea, all which it inherit, ſhall diſſolue, And like this inſubſtantiall Pageant faded Leaue not a racke behinde: We are ſuch ſtuffe As dreams are made on; and our little life Is rounded with a ſleepe: Sir, I am vext, Beare with my weakeneſſe, my old braine is troubled: Be not diſturb'd with my infirmitie, If you be pleased, retire into my Cell, And there repoſe, a turne or two, Ile walke To ſtill my beating minde. | PROSPERO.You do look, my son, in a mov'd sort, |

Это одна из стен зала № 221 Государственного музея искусств в Копенгагене (в этой части галереи выставляются произведения датских и скандинавских художников 1750-1900 гг).
И вот, глядя издали на картину, которая так неудобно висит там вверху, да ещё в каком то желтом освещении, я заметил прямо посредине неё какой то необычный ярко белый прямоугольничек.
Сослепу не разглядев что это такое, я подступил поближе и, задрав голову, стал разглядывать, что это там за выключатель прибит.
( При ближайшем рассмотрении... )
Птица, называемая Каладрий, как сообщается в Физиологе, вся белая, без единого черного пятнышка. Её экскременты излечивают катаракту глаз. Она живет в царских дворцах.
(картинка и её описание из Абердинского бестиария 12 в.) 
( Если кто заболел, то с помощью каладриуса… )

Сассетта. Шествие волхвов (деталь) ок.1433-1435. Темпера и позолота, дерево. 21,6 × 29,8 см.
Тем более, что один из них эдаким манером поглядывает вверх на пролетающую стаю: 
уже точно журавлей, знакомых нам прежде по картине Сассетты со Св.Франциском и волчком.
( А журавли, надо сказать... )
Le 15 de Décembre
Il y a bien près de 8 mois que je ne vous ai vue, mon cher et bien aimé Pouchkine. Je ne sais pourquoi j’avais eu l’espérance de vous voir venir cet automne, mais cette espérance comme beaucoup d’autres vous le savez n’a été qu’une illusion! […] Pour vous prouver que votre souvenir aussi nous est présent — j’étais sur le point de vous envoyer un pot [d’épine-vinette* ou] de groseille verte, mais la courte durée de l’hiver a arrêté l’envoie des gens — et ne partira que lorsque la neige aura rendu les chemins praticables […] Donnez je vous prie de vos nouvelles à une vieille amie qui en verité n’a pas moins d’attachement pour vous que tous ces jeunes qui vous en disent merveilles. P. O.
*В подлиннике: d’epil-vinette
15 декабря [1836]
Уже почти 8 месяцев, как мы с вами не виделись, дорогой и горячо любимый Пушкин. Не знаю, почему я надеялась, что вы приедете этой осенью, но эта надежда, подобно многим другим, как вы знаете, оказалась только иллюзией […] Чтобы доказать вам, что мы о вас тоже помним — я чуть было не послала вам банку [барбариса] крыжовника, но непродолжительность зимней погоды остановила посылку людей, и она будет отправлена лишь, когда снега сделают дороги проезжими […] Прошу вас, сообщите о себе старому другу, который, право, привязан к вам не меньше, чем все эти молодые, которые перед вами распинаются. П[расковья]. О[сипова].
Le 9 de Janvier
Je vous ai écrit mon cher Александр Серьгеич en reponse a votre lettre du 22 de l’année passée que j’avais reçu le jour des 3 Rois. Voici une occasion qui se présente et je m’empresse de vous faire tenir 1 le pot aux groseilles vertes qui vous a attendu tout l’automne. S’il suffisait de faire des voeux seulement pour rendre quelqu’un heureux — assurément vous seriez un des plus heureux mortels sur ce globe. — Moi pour cette année je ne désire que vous voir dans le courant de[s] ces 365 jours. Salut donc mon cher Pouchkine et bonne nuit, car mes yeux sont fatiguées d’écrire.
Адрес: Его высокоблагородию м.[илостивому] г.[осударю] Александру Серьгеичу Пушкину в С.-Петербурге, близ Прачешного мосту в доме Баташева.
9 января [1837].
Я писала вам, мой дорогой {Александр Серьгеич}, в ответ на ваше письмо от 22 [декабря] прошлого года, которое получила в крещенье. Представляется случай — и я спешу послать вам банку крыжовника, который поджидал вас всю осень. Если бы было достаточно одних пожеланий, чтобы сделать кого-либо счастливым, то вы, конечно, были бы одним из счастливейших смертных на земле. — А себе на этот год я желаю только одного — повидать вас на протяжении этих 365 дней. Привет вам, мой дорогой Пушкин, и доброй ночи, потому что глаза мои устали от писания.
| Евгений Онегин Третья глава XXXIX | Из черновиков | * | ** | *** |
| В саду служанки, на грядах, Сбирали ягоду в кустах И хором по наказу пели (Наказ, основанный на том, Чтоб барской ягоды тайком Уста лукавые не ели И пеньем были заняты: Затея сельской остроты!) | И здесь [?] его уж дева слышит Сбирались девушки* Кружовник** И хором По приказанью Чтоб тай[но] ягод между тем*** Уста [проказницы] не ели | а. Сбирая ягоду в кустах б. то девки в. Сбирая алый барбарис г. но девки молодые д. По приказанию господ [поют] е. Девки сбирая пели | малину | а. Чтоб занять их б. Дабы не мог в открытый рот в. Певицы ягоды тайком |
Песня девушек
Как заманим молодца,
Как завидим издали,
Разбежимтесь, милые,
Закидаем вишеньем,
Вишеньем, малиною,
Красною смородиной.
( Понятно, что алый… )
Знаете, я сегодня решил — пора оборвать свою серию Баскервилей — она мне, признаться, изрядно поднадоела.
Она была начата случайно —из-за орхидейной фразы в фильме и, так же мгновенно, по моему велению, исчезнет.
Я окончательно убедился в том, что настоящим поклонникам Холмса надо читать только оригинал и только оригинал.
Тем не менее, благодаря этим заметкам я приобрел бездну всячески и совершенно бесполезных и изумительных знаний.
Напрмер, высокие или невысокие деревья?
I drew aside my curtains before I went to bed and looked out from my window. It opened upon the grassy space which lay in front of the hall door. Beyond, two copses of trees moaned and swung in a rising wind.
A half moon broke through the rifts of racing clouds. In its cold light I saw beyond the trees a broken fringe of rocks, and the long, low curve of the melancholy moor. I closed the curtain, feeling that my last impression was in keeping with the rest.
Ведь copses = а thicket of small trees or shrubs; a coppice.

= заросли; молодой лесок или кустарник; рощица; роща; подлесок; лесной участок (для периодической вырубки); молодой кустарник; молодая поросль; небольшая роща.
ещё coppice = порослевое возобновление; ведение низкоствольного порослевого хозяйства; порослевое возобновление леса; рубка в порослевом хозяйстве; низкоствольник.
А в переводе:
Прежде чем лечь спать, я открыл штору и посмотрел в окно. Оно выходило на газон перед парадной дверью. За газоном, раскачиваясь на ветру, стонали высокие деревья. В просвете между быстро бегущими облаками проглянул месяц. В его холодном сиянии за деревьями виднелась неровная гряда скал и длинная линия мрачных болот. Я задернул штору, убедившись, что последнее мое впечатление от Баскервиль-холла ничуть не противоречит первому.
То есть, как вы уже давно поняли, я — приверженец старинного дословного наивного перевода:
Я раздвинулъ занавѣси, прежде чѣмъ лечь въ постель, и посмотрѣлъ въ окно.
Оно выходило на зеленую лужайку у подъѣзда. За нею двѣ группы деревьевъ шумѣли и раскачивались поднявшимся вѣтромъ. Серпъ луны выглядывалъ изъ-за бѣгущихъ облаковъ. При его холодномъ свѣтѣ я увидѣлъ за деревьями ломаную линію скалъ и длинную, низкую впадину угрюмаго болота. Я спустилъ занавѣси, почувствовавъ, что мое послѣднее впечатлѣніе было не лучше первыхъ.
Хотя болото — это зря (надо всё же — пустоши, болотистые пустоши), но тем не менее.
Итак, если я что и вспомню из Баскревилей в дальнейших своих записях, то будет лишь приправой, а не основным блюдом, хотя мне сейчас мгновенно жаль всякие ходы по поводу:
Дама сдавала в багаж
Диван,
Чемодан,
Саквояж,
Картину,
Корзину,
Картонку
И маленькую собачонку.
На станциях Дно и Житомир.
конец 13 главы (Малороссия и Белоруссия)
| Students of criminology will remember the analogous incidents, in Grodno, in Little Russia, in the year '66, and of course there are the Anderson murders in North Carolina, but this case possesses some features which are entirely its own. |
| Криминалисты скажут, что нечто подобное уже было, и, конечно, вспомнят убийство в Гродно, на Украине, в 1866 году и Андерсона из Северной Каролины, но у теперешнего нашего дела есть некоторые совершенно своеобразные черты. |
| Люди, изучающіе уголовныя преступленія, вспомнятъ аналогичные случаи, но это дѣло имѣетъ нѣкоторыя ему одному присущія черты. |
На обложке журнала Strand, где в 1901-1902 гг. была опубликована «Собака Баскревилей», была изображена известнейшая лондонская улица Стрэнд-стрит (мимо начала которой у Чарринг-Кросс промчались осенью 1889 г. Холмс и Ватсон на встречу с сэром Генри Баскервилем).
А место на картинке и сейчас легко узнать. Это вид на восток в сторону церкви Сэнт-Мэри-ле-Стренд от сохранившегося до сих пор углового дома на пересечении Стрэнд-стрит и Бёрли-стрит:

Но если щелчком увеличить левую картинку с обложкой, то на этом угловом доме можно прочитать табличку с названием совсем другой улицы : Southampton Street, а никак не Burleigh Street!
И хотя Саутгемптон-стрит тоже пересекается со Стрэнд-стрит в 110 м западнее, но вид оттуда совсем иной да и церкви почти не видно.
( А дело в том... )
Целый день стирает прачка,
Муж пошел за водкой.
На крыльце сидит собачка
С маленькой бородкой.
(Н.Заболоцкий. Таруса)
Нет-нет — это не о собаке Баскревилей.
Речь пойдет всего лишь о «Семи смертных грехах и Четырёх последних вещах» — картине Иеронима Босха, которая уже как-то упоминалась в связи с тяжкой гордыней:
(эту и остальные картинки можно увеличить щелчком)
(Около 1500 г. Масло, дерево 120 × 150 см)
А если точнее, речь пойдет даже не о первичной морально-этической повреждённости человеческой натуры и воздаянии как онтологическом принципе, а об одной неприкаянной собачке.
Для этого надо будет повнимательнее посмотреть сначала на верхний левый круг (Смерть грешника):
Вот собачка свернулась было калачом, но тут, понимаете, столько народу (причём, очень уж всякого) в комнате понабилось.
Надо сматываться.
Так, далее. Здесь (вверху посредине Обжорство — Gula), надо сказать, тоже не слишком привечают, хотя и могли бы и покормить:
А то, вишь, шляпа со стрелой — к чему бы это? — прям Вильгельм Телль какой то, из того кантона Ури, где бесовское дело кончается намыленным шелковым снурком.
Побежали лучше от греха подальше.
Наконец! (чуть правее Уныние — Acedia).
Уют, покой, камин, унылая пора, очей… 
Что ещё надо утомленному сердцу в этот сырой последний день сентября?
И не надо говорить, что это собачка напоминает известного худенького волчка.
А, кстати, пока мы тут болтали, вышеупомянутая гордыня Superbia успела передвинуть свой здоровенный шкаф с зеркалом, чуть не прищемив им бедного беса — с середины комнаты к самой стенке:
Да так, видно, она гремела, что к ней прибежала посмотреть, что тут происходит серенькая кошечка.
Та самая, с первой картинки, где умирающий.
„Я не знаю, Пульхерия Ивановна, что вы такого находите в кошке. На что она? Если бы вы имели собаку, тогда бы другое дело: собаку можно взять на охоту, а кошка на что?“
„Уж молчите, Афанасий Иванович“, говорила Пульхерия Ивановна: „вы любите только говорить и больше ничего. Собака нечистоплотная, собака нагадит, собака перебьет всё, а кошка тихое творение, она никому не сделает зла.“
А потом, как известно, кошечка выпрыгнула в окошко, и никто из дворовых не мог поймать ее. А уж конец этой истории вы и сами знаете.
| — Генерала Жигалова? Гм!.. Сними-ка, Елдырин, с меня пальто... Ужас, как жарко! Должно полагать, перед дождем... Одного только я не понимаю: как она могла тебя укусить? - обращается Очумелов к Хрюкину. ... — Вестимо, генеральская! - говорит голос из толпы. — Гм!.. Надень-ка, брат Елдырин, на меня пальто... Что-то ветром подуло... Знобит... | Гамлет … Сделайте из вашей шляпы должное употребление: она для головы. |
| А. П. Чехов. Хамелеон | У. Шекспир. Гамлет, принц датский (пер.М. Лозинского) |
Osric | Озрик | Озрик | Озрик |
| (Акт V, сцена 2) | (пер. М. Лозинского) | (пер. Б. Пастернака) | (пер. А. Чернова) |
| "A touch, Watson—an undeniable touch!" said he. "I feel a foil as quick and supple as my own. He got home upon me very prettily that time?" | — Удар, Уотсон! Меткий удар! — сказал он. — Рапира в руках противника, который не уступает мне ни в быстроте, ни в точности. На сей раз он обвел меня вокруг пальца. | — Вотъ такъ шутникъ, Ватсонъ, несомнѣнный шутникъ, — сказалъ онъ. Я чувствую въ немъ столь же быструю и гибкую сообразительностъ, какъ моя собственная. Онъ изрядно прошелся на мой счетъ. |
| (конец главы V) | (пер. Н. Волжиной) | (пер. Е. Ломиковской) |
Это мистер Степлтон так остро подшутил, сказав кэбмену, что это он — Шерлок Холмс.
А как коварный противник выглядел?
| The cabman scratched his head. "Well, he wasn't altogether such an easy gentleman to describe. I'd put him at forty years of age, and he was of a middle height, two or three inches shorter than you, sir. He was dressed like a toff, and he had a black beard, cut square at the end, and a pale face. | Кэбмен почесал в затылке: — Не так-то это легко. Лет ему будет примерно под сорок, роста среднего, ниже вас дюйма на два, сэр. Одет чисто, борода черная, лопатой, а лицо бледное. | Извозчикъ почесалъ голову. — Не очень-то легко описать этого джентльмена. Я бы далъ ему лѣтъ сорокъ, роста онъ средняго, дюйма на два, на три ниже васъ, сэръ. Одѣтъ онъ былъ мѣшковато, и борода у него черная, подстрижснная четыреугольникомъ, лицо блѣдное. |
| (конец главы V) | (пер. Н. Волжиной) | (пер. Е. Ломиковской) |
(…предыдущая часть)
Едва доктор Мортимер и сэр Генри вышли, чтобы отправиться пешком с Бейкер-стрит в гостиницу «Нортумберленд», как Шерлок Холмс сразу распоряжается:
| "Your hat and boots, Watson, quick! Not a moment to lose!" He rushed into his room in his dressing-gown and was back again in a few seconds in a frock-coat. We hurried together down the stairs and into the street. Dr. Mortimer and Baskerville were still visible about two hundred yards ahead of us in the direction of Oxford Street. |
| — Одевайтесь, Уотсон, скорей. Нельзя терять ни секунды. Снимая на ходу халат, он быстро ушел к себе и через две-три минуты вернулся уже в сюртуке. Мы сбежали вниз по лестнице на улицу. Доктор Мортимер и Баскервиль еще виднелись впереди, шагах в двухстах от нас. Они шли по направлению к Оксфорд-стрит. |

| А теперь, Уотсон, нам с вами осталось только запросить по телеграфу о кэбмене номер две тысячи семьсот четыре, после чего мы заглянем в какую-нибудь картинную галерею на Бонд-стрит и проведем там время, оставшееся до завтрака. |
| And now, Watson, it only remains for us to find out by wire the identity of the cabman, No. 2704, and then we will drop into one of the Bond Street picture galleries and fill in the time until we are due at the hotel." |
(…предыдущая часть)
Сызмальства не мог понять этот диалог в «Собаке Баскервилей»:
— Вы отдали чистить новые башмаки? Зачем же это?
— Они светло-коричневые. Поэтому я велел почистить их темной ваксой.
Напомню: речь идет о том, что у сэра Генри в гостинице кто-то стащил один ботинок. Он их только что купил, выставил у двери номера, и вот один сперли (правда, потом подбросили, но утащили зато у него потом старый башмак).
Всё время хотелось спросить:
— Вы что, дядя сэр Генри, просто дурак?
Купить себе новенькие ботинки, а потом тут же в гостинице отдать их, такие светленькие, мазать неизвестно ещё какой там темной ваксой, только потому что они светло-коричневые? Если уж так не нравился цвет, ну купили сразу бы уж тогда темные. Небось в Лондоне с этим делом проблем-то нет?
Тем более что и ботиночки не дешевые (и заодно — не светло-коричневые, а коричневые):
| "Among other things I bought these brown boots – gave six dollars for them – and had one stolen before ever I had them on my feet." |
| В числе других вещей были куплены и эти башмаки — ценой в шесть долларов! — а вот надеть-то их так и не пришлось. |
Шерлок ⇚ Sherlock
(…предыдущая часть)
Итак мы видим, как в одинадцатом часу вечера 4 июня 1889 г. сэр Чарльз падает бездыханным на тёмной аллее.
А где именно? И тут в переводе куча неточностей:
"I understand that the yew hedge is penetrated at one point by a gate?"
— Если я правильно вас понял, в аллее есть калитка?
[Нет не правильно понял, а надо сказать, что тисовая изгородь прерывается только в одном месте калиткой]
What is the alley like?"
"There are two lines of old yew hedge, twelve feet high and impenetrable. The walk in the centre is about eight feet across."
— А что представляет собой эта аллея?
— По бокам высокая зеленая изгородь из тесно сросшихся старых тисов. Посередине — дорожка футов восьми в ширину.
[Опять не так. Надо ясно объяснить, что высота этой изгороди почти 4 м (366 см), и через которую никак ни пролезть, ни перескочить]
Путаются ярды (0,9144 м) и шаги (0,7112 м):
The marks were some twenty yards from the body and no one gave them a thought
— Они были шагах в тридцати от тела, и на них, вероятно, просто не обратили внимания.
[20 ярдов = 18,288 м = 25,63 шага]
"Had Sir Charles reached this?"
"No; he lay about fifty yards from it."
— Сэр Чарльз дошел туда?
— Нет, он лежал шагах в пятидесяти от нее.
[50 ярдов = 45,57 м = 64 шага]
"Were they on the same side of the path as the moor-gate?"
"Yes; they were on the edge of the path on the same side as the moor-gate."
— Они были на той же стороне дорожки, где калитка?
— Да, на самом краю, ближе к калитке.
[А точнее, надо было подтвердить, что они были именно на том краю дорожки, где находится калитка, ведущая на пустошь]
"He had left his own marks all over that small patch of gravel. I could discern no others."
— Гравий был испещрен его следами. Других я не заметил.
[Не просто гравий был испещрен следами сэра Чарльза, а им был истоптан его небольшой участок]
Падает на тёмной аллее, еле различимый в густых сумерках под тонким серпиком молоденького месяца.
Но вот наступает 14 июня 1889 г. и выходит номер "Девонширской хроники" уже со со всеми подробностями происшествия, и уже полная луна озаряет дартмурские пустоши, как, впрочем, и окрестности Сен-Реми:![]()
(щелчком изображение можно увеличить)
о чем Винсент Ван Гог и пишет своему брату Тео 17-18 июня 1889 г. :
— Я написал пейзаж с оливами и новый этюд звездного неба [а пейзаж с оливами — вот этот].
И не прошло ещё двух недель, ( как Антон Павлович Чехов … )
| Now, Mr. Holmes, we will give you something a little more recent. This is the Devon County Chronicle of May 14th of this year. It is a short account of the facts elicited at the death of Sir Charles Baskerville which occurred a few days before that date. […] On the fourth of May Sir Charles had declared his intention of starting next day for London, and had ordered Barrymore to prepare his luggage. That night he went out as usual for his nocturnal walk, in the course of which he was in the habit of smoking a cigar. |
| Хорошо, мистер Холмс. Теперь мы познакомим вас с более современным материалом. Вот номер "Девонширской хроники" от четырнадцатого июня сего года. В нем помещен короткий отчет о фактах, установленных в связи со смертью сэра Чарльза Баскервиля, постигшей его за несколько дней до этого. […] Четвертого июня сэр Чарльз объявил о своем намерении уехать на следующий день в Лондон и приказал Бэрримору приготовить ему вещи к отъезду, а вечером, как обычно, отправился на прогулку, во время которой он всегда выкуривал сигару (перевод Н. Волжиной, 1948). |
| Теперь, мистеръ Холмсъ, мы вамъ дадимъ нѣчто болѣе современное. Это "Хроника графства Девонъ" отъ 14-го мая нынѣшняго года. Она заключаетъ въ себѣ краткое сообщеніе о фактахъ, сопровождавшихъ смерть сэра Чарльза Баскервиля. […] 14-го мая сэръ Чарльзъ объявилъ о своемъ намѣреніи ѣхать на другой день въ Лондонъ и приказалъ Барримору уложить вещи. Вечеромъ онъ отправился на свою обыкновенную ночную прогулку, въ продолженіе которой имѣлъ привычку курить сигару (перевод Е. Н. Ломиковской, 1902). |