glazo: (Default)
(…предыдущая часть)
Не медля! Она наверное бешеная... Чья это собака, спрашиваю?
— Это, кажись, генерала Жигалова! — говорит кто-то из толпы.
— Генерала Жигалова? Гм!.. Сними-ка, Елдырин, с меня пальто... Ужас,
как жарко! Должно полагать, перед дождем... Одного только я не понимаю: как она могла тебя укусить? - обращается Очумелов к Хрюкину.
...
— Вестимо, генеральская! - говорит голос из толпы.
— Гм!.. Надень-ка, брат Елдырин, на меня пальто... Что-то ветром подуло... Знобит...

Гамлет … Сделайте из вашей шляпы должное употребление: она для головы.
Озрик. Благодарю, ваше высочество, очень жарко.
Гамлет. Да нет же, поверьте мне, очень холодно: ветер с севера.
Озрик. Действительно, мой принц, скорее холодно.
Гамлет. И все-таки, по-моему, очень душно и жарко для моей комплекции.
Озрик. Чрезвычайно, мой принц; так душно, как будто... Не могу даже сказать.

А. П. Чехов. Хамелеон У. Шекспир. Гамлет, принц датский (пер.М. Лозинского)


Так крутится молодой вельможа Озрик, который позже на дуэли Гамлета с Лаэртом:

Osric
A hit, a very palpable hit.

Laertes
A touch, a touch, I do confess.

Озрик
Удар, отчетливый удар.

Лаэрт
Задет, задет, я признаю.

Озрик
Удар, удар всерьез.

Лаэрт
Удар. Не отрицаю.

Озрик
Один удар прошел.

Лаэрт
Да, коснулись, я признаю.

(Акт V, сцена 2) (пер. М. Лозинского) (пер. Б. Пастернака)(пер. А. Чернова)

Конан Дойль. Собака Баскервилей:
"A touch, Watson—an undeniable touch!" said he. "I feel a foil as quick and supple as my own. He got home upon me very prettily that time?" — Удар, Уотсон! Меткий удар! — сказал он. — Рапира в руках противника, который не уступает мне ни в быстроте, ни в точности. На сей раз он обвел меня вокруг пальца. — Вотъ такъ шутникъ, Ватсонъ, несомнѣнный шутникъ, — сказалъ онъ. Я чувствую въ немъ столь же быструю и гибкую сообразительностъ, какъ моя собственная. Онъ изрядно прошелся на мой счетъ.
(конец главы V) (пер. Н. Волжиной) (пер. Е. Ломиковской)

Это мистер Степлтон так остро подшутил, сказав кэбмену, что это он — Шерлок Холмс.
А как коварный противник выглядел?

The cabman scratched his head. "Well, he wasn't altogether such an easy gentleman to describe. I'd put him at forty years of age, and he was of a middle height, two or three inches shorter than you, sir. He was dressed like a toff, and he had a black beard, cut square at the end, and a pale face. Кэбмен почесал в затылке:
— Не так-то это легко. Лет ему будет примерно под сорок, роста среднего, ниже вас дюйма на два, сэр. Одет чисто, борода черная, лопатой, а лицо бледное.
Извозчикъ почесалъ голову.
— Не очень-то легко описать этого джентльмена. Я бы далъ ему лѣтъ сорокъ, роста онъ средняго, дюйма на два, на три ниже васъ, сэръ. Одѣтъ онъ былъ мѣшковато, и борода у него черная, подстрижснная четыреугольникомъ, лицо блѣдное.
(конец главы V) (пер. Н. Волжиной)(пер. Е. Ломиковской)

А на самом деле:
Он был одет как франт (toff = франт, щёголь)

— Ну, прямо как настоящий барин, ваше благородие. — ответил бы российский извозчик нашему полицейскому надзирателю Очумелову .
Полиграфу Полиграфовичу.

(продолжение следует…)

glazo: (Default)
«Утро чиновника, получившего первый орден» («Утро после пирушки, или Свежий кавалер»)
П.А. Федотов, 1846. Холст, масло. 48х42 см
(Изображения можно щелчком увеличить)



Например, так: «Эта картина — первое в русской живописи произведение бытового жанра. Она примечательна реалистической точностью в изображении действительности, но  в её замысле ещё заметна прямолинейная назидательность, в построении — перегруженность и некоторая карикатурность, а в цвете — пестрота и перечернённость».

И, цитируя уже Довлатова, так:
«Друзья мои! Здесь, я вижу, тесновато. Пройдемте в следующий зал!..»

Но всё же:
А кто там под столом?

Объясняю… )
glazo: (Default)


Первое издание «Всадник без головы» Майн Рида, Лондон, 1866 г. с 20 илл. Л. Хуарда.

В. В. Набоков 28 сентября 1921 г. в письме С. В. Потресову:
Мне двадцать два года, а моей музе — двенадцать. Десяти лет, помнится, я перевёл с английского на французский, в невероятных александрийских стихах, роман Майнрида <именно в таком написании> «Всадник без головы».
Эти стихи… )
glazo: (Default)
А. П. Чехов написал «Чёрного монаха» в 1893 г. в Мелихово.
В то время там гостили Потапенко и Лика, которая распевала там «Валахскую легенду» Гаэтано Брага.


(Ноты 1878 года, pdf).

Ту серенаду, вокруг которой и крутится весь сюжет «Чёрного монаха».

Так... Я написал уже почти. )
glazo: (Default)
«Я пугаю своих детей художником Васнецовым. Этого художника я отродясь не видел, но иначе не представляю себе его, как в виде привидения с зелеными, мутными глазами, с замогильным голосом и в белой хламиде. Замечательно то, что этого достаточно популярного художника никто никогда не видел. Что мешает думать, что он живет на заброшенном кладбище, питается трупами младенцев и пьет из черепа? Картины его вроде «Аленушки» и «Трех царевен» подтверждают эту мысль о его страховидности. Они мутны, зелены, больничны и панихидны.






А его картина, которую он готовит для нашего Исторического музея, до того ужасна… )
glazo: (Default)


В. Ван-Гог. Ветви цветущего миндаля (1890).
А. Чехов в это время... )

Спор

Feb. 22nd, 2010 07:06 pm
glazo: (Default)





Пари. А. П. Чехов (1888)

И это  дикое, бессмысленное пари  состоялось! Банкир, не  знавший тогда счета своим  миллионам,  избалованный  и легкомысленный,  был в восторге  от пари.
<...>
— Проклятое пари! — бормотал старик, в  отчаянии хватая себя за голову. — Зачем этот человек не умер? Ему еще сорок лет.  Он возьмет с меня последнее, женится, будет наслаждаться жизнью, играть на бирже, а  я,  как нищий,  буду глядеть с  завистью  и каждый день слышать  от  него одну и ту же  фразу: «Я обязан вам счастьем моей жизни, позвольте мне помочь вам!» Нет, это слишком! Единственное спасение от банкротства и позора — смерть этого человека!
 
Зеленая лампа. А. Грин (1930)

— Игрушка… игрушка из живого человека, — сказал Стильтон, — самое сладкое кушанье!
<...>
К тому времени я уже два года жег зеленую лампу, а однажды, возвращаясь вечером (я не считал нужным, как сначала, безвыходно сидеть дома 7 часов), увидел человека в цилиндре, который смотрел на мое зеленое окно не то с досадой, не то с презрением. «Ив — классический дурак! — пробормотал тот человек, не замечая меня. — Он ждет обещанных чудесных вещей… да, он хоть имеет надежду, а я… я почти разорен!» Это были вы. Вы прибавили: «Глупая шутка. Не стоило бросать денег».  

 
glazo: (Default)
В том же самом знаменитом письме (где про заряженное ружье на сцене) есть и такое:  
Читаю Ваши рассказы. Прогресс замечаю огромный. Только бросьте Кузю, имя Семен и обывательски-мещански-титулярный тон Ваших героев. Побольше кружев, опопанакса, сирени, побольше оркестровой музыки, звонких речей... Сиречь, пишите колоритней.

Выполняя, пусть и частично, пожелания юбиляра, вывешиваю здесь сей опопанакс
(из которого, в частности, тогда делали духи, а может быть, и не из него, а из эфирного масла растения Balsamodendron Kafal, ну там какая-то запутанная история. Сейчас-то точно парфюмерный опопанакс гонят не из опопанакса, а  из...)

Эх, да не всё ли равно из чего. Главное, побольше оркестровой музыки, господа.

о-по-па-накс, о-по-па-накс...






.
glazo: (Default)

Памятка
(в помощь драматургу-режиссеру)
Методические указания рекомендованы и т.д.

Как вы помните, А. П. Чехов (1860-1904) в своём письме литератору А.С. Лазареву-Грузинскому (1861-1927) от 1(13) ноября 1889 г. прямо писал:

Нельзя ставить на сцене заряженное ружье, если никто не имеет в виду выстрелить из него.

Это важнейшее указание классика, со всей очевидностью, требует не только строгого и последовательного сценического воплощения, но и дальнейшего глубокого осмысления и творческого развития — как в теории, так и во всей практике современной драматургии и режиссуры. Образно говоря иными словами, знаменитый «Вишневый сад», воспетый Антоном Павловичем* и вырубленный Ермолаем Алексеевичем**, не засох, а продолжает плодоносить, и наше дело и наша обязанность состоят в его заботливом уходе и унаваживании:
* Чехов
**Лопахин

Нельзя ставить на сцене незаряженное ружье, если кто-то имеет в виду выстрелить из него.

Нельзя не ставить на сцене незаряженное ружье, если никто не имеет в виду выстрелить из него.

Нельзя не ставить не на сцене незаряженное ружье, если никто не имеет в виду не стрелять из него.

glazo: (Default)
4 (17)  апреля 1904 г. Ялта.
Сегодня воскресенье, я принял порошок — героин, и мне приятно, ощущаю спокойствие.
>Из вики...

6(19) июня 1904 г. Берлин.
В Москве после твоего отъезда стало очень холодно, пошел снег, и, вероятно, от этого я простудился, началась у меня ломота в ногах и руках, я не спал ночей, сильно похудел, впрыскивал морфий, принимал тысячи всяких лекарств и с благодарностью вспоминаю только об одном героине, прописанном мне когда-то Альтшуллером. К отъезду я стал все-таки набираться сил, появился аппетит, стал я впрыскивать в себя мышьяк и проч. и проч. и наконец в четверг выехал за границу очень худой, с очень худыми, тощими ногами.
А. П. Чехов. Письма.
glazo: (Default)
Посмертная фотография А. П. Чехова. 1904 г.
[2 (15) июля 1904, Баденвайлер, Германия]



Вот такие вот обои были тогда в отеле "Зоммер"  кровати и одеяла, и прочие тумбочки.
glazo: (Default)
Милая мама, шлю Вам привет. Здоровье мое поправляется, и надо думать, что через неделю я буду уже совсем здоров. Здесь мне хорошо. Покойно, тепло, много солнца, нет жары. Ольга кланяется Вам и целует. Поклонитесь Маше, Ване и всем нашим. Низко Вам кланяюсь и целую руку. Вчера Маше послал письмо.
     Ваш Антон.
    13/26 июня
[Евгении Яковлевне Чеховой. 13 (26) июня 1904 г. Баденвейлер.]

glazo: (Default)
В последний год жизни у Антона Павловича была мысль написать пьесу. Она была еще неясна, но он говорил мне, что герой пьесы — ученый, любит женщину, которая или не любит его, или изменяет ему, и вот этот ученый уезжает на Дальний Север. Третий акт ему представлялся именно так: стоит пароход, затертый льдами, северное сияние, ученый одиноко стоит на палубе, тишина, покой и величие ночи, и вот на фоне северного сияния он видит: проносится тень любимой женщины.
(Из воспоминаний О. Л. Книппер-Чеховой)



Полярная станция  Halley VI на шельфовом леднике Бранта в Антарктиде

glazo: (Default)

В 1887 г.  выходит «Шампанское (рассказ проходимца)» А. Чехонте.
Сюжет таков: муж на новый год, открывая шампанское, проливает его и жена говорит: это к несчастью. И тут приезжает разбитная тётя жены, у мужа с ней безумный роман, всё рушится, семьи и ничего больше нет, и вот он на улице.
Последняя фраза:
«Теперь скажите: что еще недоброе может со мной случиться?»

В 1879 году Антон Павлович (19-и лет) вместе с братом Николаем были шаферами на свадьбе в Таганроге. Они разошлись до того, что выбросили в окошко, прямо в снег, нераскупоренное шампанское. Впоследствии  весной, когда снег сошел, все эти бутылки нашли в саду невредимыми и распили потом за здоровье обоих братьев.
(Из воспоминаний М. П. Чехова)

Из писем А. П. Чехова:
  • Пью за твое здоровье вместо шампанского кружку холодной воды и бормочу этот тост и пишу это глупейшее письмо (1 января 1877 г. Таганрог).
  • В одну неделю было пережито: и ландо, и философия, и романсы Павловской, и путешествия ночью в типографию, и «Колокол», и шампанское, и даже сватовство... (24 марта 1888 г. Москва).
  • На правах великого писателя я всё время в Питере катался в ландо и пил шампанское (25 марта 1888 г. Москва).
  • [Рассказ] «Шампанское» я утерял. Что же послать? (7 ноября 1888 г. Москва).
  • Счастливцы, Вы будете пить или уже пили настоящее шампанское, а я бурду! (30 декабря 1888 г. Москва).
  • Водка мне противеет с каждым днем, пива я не пью, красного вина не люблю, остается одно только шампанское, которое, пока не женюсь на богатой ведьме, буду заменять кларетом или чем-нибудь вроде (15 января 1889 г. Москва).
  • Держу пари на бутылку шампанского, что Вы уже пророчили ему, что из него выйдет первый русский водевилист (12 апреля 1889 г. Москва).
  • Есть чуйки, которые не пьют ничего, кроме шампанского, и в кабак ходят не иначе, как только по кумачу, который расстилается от избы вплоть до кабака... Вчера же в моей каюте обедал золотопромышленник с лицом Пети Полеваева; за обедом он вместо воды пил шампанское и угощал им нас (23-26 июня 1890 г. От Покровской до Благовещенска).
  • Сегодня местная администрация ездила к ним во всем параде вручать пожалованные им ордена; и я тоже ездил со своею головною болью и должен был пить шампанское (6 октября 1890 г. Пост Корсаковский).
  • Милый Александр Иванович, был у Вас, чтобы сказать Вам, что завтра меня не будет в Москве и что шампанское пить не будем (27 февраля 1891 г. Москва).
  • Вчера до четырех часов утра я ездил по всяким Аркадиям и наливал себя шампанским; со мною ездила хохлацкая королева Заньковецкая, которую Украйна нэ забудэ. Она очень симпатична. Пил шампанское, а между тем чувствую себя весьма сносно и не чихаю (4 января 1892 г. Петербург).
  • Был в Москве, обедал с русско-мысленцами, целовался с ними, взял у них 600 р., пил шампанское и коньяк и был провожаем на вокзал (23 июля 1893 г. Мелихово).
  • Амфитеатров стал лопать шампанское и уже «не может» без этого (2 августа 1893 г. Мелихово).
  • Потапенко уехал в Италию. До отъезда бывал он у нас еще раза три и всякий раз привозил шампанское и портер и всякий раз пел (6 марта 1894 г. Ялта).
  • Ужасно почему-то боюсь венчания и поздравлений, и шампанского, которое нужно держать в руке и при этом неопределенно улыбаться (26 апреля 1901 г. Ялта).
  • Ты пишешь, что расстроила себе желудок. А ты не пей шампанского (28 марта 1902 г. Ялта).
  • Сегодня пришло твое письмо, написанное карандашом, я читал и сочувствовал тебе, моя радость. Пить шампанское! Ездить на Братское кладбище!  (21 сентября 1903 г. Ялта).
  • Очень бы мне теперь хотелось пойти в «Эрмитаж», съесть там стерлядь и выпить бутылку вина. Когда-то я solo выпивал бутылку шампанского и не пьянел, потом пил коньяк и тоже не пьянел (2 ноября 1903 г. Ялта).

Пришел доктор, велел дать шампанского. Антон Павлович сел и как-то значительно, громко сказал доктору по-немецки (он очень мало знал по-немецки): «Ich sterbe...» Потом взял бокал, повернул ко мне лицо, улыбнулся своей удивительной улыбкой, сказал: «Давно я не пил шампанского...», покойно выпил все до дна, тихо лег на левый бок и вскоре умолкнул навсегда... И страшную тишину ночи нарушала только как вихрь ворвавшаяся огромных размеров черная ночная бабочка, которая мучительно билась о горящие электрические лампочки и металась по комнате.  Ушел доктор, среди тишины и духоты ночи со страшным шумом выскочила пробка из недопитой бутылки шампанского... (2 июля 1904 г. Баденвейлер, отель «Зоммер»).
(Из воспоминаний О.Л.Книппер-Чеховой)

glazo: (Default)


28 июня (11 июля) 1904 г. Баденвейлер, отель «Зоммер»

Милая Маша, здесь жара наступила жестокая, застала меня врасплох, так как у меня с собой все зимние костюмы, я задыхаюсь и мечтаю о том, чтобы выехать отсюда. Но куда?
 
А сейчас там находится  Rehabilitationsklinik Park-Therme (Ernst-Eisenlohr-Strasse 6, D-79410, Badenweiler).

И на втором этаже здания, на решетке балкона комнаты 106,  висит надпись "Здесь в июле 1904 года жил Антон Чехов" без дальнейших уточнений.

В этой реабилитационной онкологической клинике есть и „Tschechow Bar“, как видите, с портретом Чехова на стене.



Наверное, есть и шампанское..
glazo: (Default)
Видите ли в чем дело:

в последнее время я занят тем, что рассчитываю времена событий в разных романах, особенно в "Бесах", но это как-нибудь потом, если хватит настроения и всего прочего.

Но сейчас — совсем о другом, а именно о времени в "Дяде Ване":

если Вы помните, Мария Васильевна была некогда замужем за неким Петром Войницким. В результате этого брака появилось двое деток: Иван Петрович Войницкий (тот самый дядя Ваня — 47-и лет на начало действия) и Вера Петровна Войницкая.
И эта Вера Петровна была замужем за профессором Александром Владимировичем Серебряковым, и у них родилась дочь Софья Александровна Серебрякова (Соня — племянница дяди Вани).
Но Вера умерла, уж как 10 лет назад, и профессор женился второй раз  — на Елене Андреевне (27-и лет к началу пьесы).

Я просто обязан Вам сообщить, что первое действие начинается в 15:00. Третий час дня. Пасмурно.
Второе действие
Ночь 00:20. Двадцать минут первого. Войницкий. На дворе гроза собирается.
Третье действие (самое насыщенное)
12:45 Войницкий: Герр профессор изволил выразить желание, чтобы сегодня все мы собрались вот в этой гостиной к часу дня. (Смотрит на часы.) Без четверти час.

А чёрт с ним. Возвращаемся к метеорологии:
Елена Андреевна: Вот уже и сентябрь. Как-то мы проживем здесь зиму.
Войницкий [ночью]: На дворе гроза собирается.

Признаюсь Вам, как очень старый синоптик, ночные грозы, связанные обычно с вторжениями в ночное время теплых воздушных масс, есть достаточно обычное явление,

но в сентябре, милые судари мои, в наших широтах, кто столь уж часто помнит такие грозы? (для любителей — искать в метеорядах 1896 г. и ранее). 

[А кто в метео служил, эх, и не то даже  вспомнит.. Прямой градус доходил аж до 100...]


Соня: А ты, дядя Ваня, опять напился с доктором. Подружились ясные соколы. Ну, тот уж всегда такой, а ты-то с чего? В твои годы это совсем не к лицу.

Ах милая Соня, Соня...
glazo: (было давно)




Мертвые души
В ворота гостиницы губернского города NN въехала довольно красивая рессорная небольшая бричка, в какой ездят холостяки: отставные подполковники, штабс-капитаны, помещики, имеющие около сотни душ крестьян, словом, все те, которых называют господами средней руки. В бричке сидел господин, не красавец, но и не дурной наружности, ни слишком толст, ни слишком тонок; нельзя сказать, чтобы стар, однако ж и не так, чтобы слишком молод.
 Степь
Из N., уездного города Z-ой губернии, ранним июльским утром выехала и с громом покатила по почтовому тракту безрессорная, ошарпанная бричка, одна из тех допотопных бричек, на которых ездят теперь на Руси только купеческие приказчики, гуртовщики и небогатые священники. Она тарахтела и взвизгивала при малейшем движении; ей угрюмо вторило ведро, привязанное к ее задку, — и по одним этим звукам да по жалким кожаным тряпочкам, болтавшимся на ее облезлом теле, можно было судить о ее ветхости и готовности идти в слом.
Откуда приехал Чичиков?
Конечно, из чеховской Степи.
И звали его тогда не Павлушей, как в 9 главе "Мертвых душ", а Егорушкой, а ехал он конечно тоже учиться в город, долго: целую повесть, и так далее.




...и в один день с первым весенним солнцем и разлившимися потоками отец, взявши сына, выехал с ним на тележке, которую потащила мухортая пегая лошадка, известная у лошадиных барышников под именем сороки; ею правил кучер, маленький горбунок, родоначальник единственной крепостной семьи, принадлежавшей отцу Чичикова, занимавший почти все должности в доме. На сороке тащились они полтора дни с лишком; на дороге ночевали, переправлялись через реку, закусывали холодным пирогом и жареною бараниною, и только на третий день утром добрались до города. Перед мальчиком блеснули нежданным великолепием городские улицы, заставившие его на несколько минут разинуть рот. Потом сорока бултыхнула вместе с тележкою в яму, которою начинался узкий переулок, весь стремившийся вниз и запруженный грязью; долго работала она там всеми силами и месила ногами, подстрекаемая и горбуном и самим барином, и наконец втащила их в небольшой дворик, стоявший на косогоре с двумя расцветшими яблонями пред стареньким домиком и садиком позади его, низеньким, маленьким, состоявшим только из рябины, бузины и скрывавшейся во глубине ее деревянной будочки, крытой драньем, с узеньким матовым окошечком. Тут жила родственница их... По обе стороны этих серых, очень старых ворот тянулся серый забор с широкими щелями; правая часть забора сильно накренилась вперед и грозила падением, левая покосилась назад во двор, ворота же стояли прямо и, казалось, еще выбирали, куда им удобнее свалиться, вперед или назад. Иван Иваныч отворил калитку и вместе с Егорушкой увидел большой двор, поросший бурьяном и репейником. В ста шагах от ворот стоял небольшой домик с красной крышей и с зелеными ставнями. Какая-то полная женщина, с засученными рукавами и с поднятым фартуком, стояла среди двора, сыпала что-то на землю и кричала... Егорушка почувствовал, что с этими людьми для него исчезло навсегда, как дым, всё то, что до сих пор было пережито; он опустился в изнеможении на лавочку и горькими слезами приветствовал новую, неведомую жизнь, которая теперь начиналась для него...
Какова-то будет эта жизнь?

Раньше о другой  коляске.

.
glazo: (задумчиво)
Пишу длинно, поэтому сразу  — краткое содержание серии:

Чехов и Гончаров совершили путешествие по одному маршруту, но описали это во взаимодополняющих частях.

Чехов: подробно — Сибирь и Сахалин, а назад - только несчастный Гусев, да ещё пару мангуст с собой привёз (одного прозвал Сволочь),
а Гончаров: подробно (1, 2) о судне, самом переходе, Индокитае, Японии, а здесь в России - очень коротко.
И их надо так и читать.

Далее, как полагается, следует эпиграф, а за ним - всё остальное...

А.П. Чехов считал И.А. Гончарова превосходным (1886) /неважным (1889) писателем.

Ну, где же в конце-концов эпиграф!?

Вот-вот.

Читая его биографию, никто не спросит: зачем? почему? какой тут смысл? Но всякий скажет: он прав.

Кто они? Всё это, дорогой мой, были представители белой кости. Пушкин, Гоголь, Лермонтов, Тургенев, Гончаров, Толстой — не дьячковские дети-с!
— Гончаров был купец, — сказал Мейер.
— Что же! Исключения только подтверждают правило. Да и насчет гениальности-то Гончарова можно еще сильно поспорить. Но оставим имена и вернемся к фактам.



Вот, собственно, и всё :)
ещё на эту тему см.

glazo: (романтика)
За кормою струйки вьются,
Мы несемся в челноке,
И далеко раздаются
Звуки «Нормы» по реке.



Если недавно перечитывали «Обломов» или м.б. просто так помните, что основной музыкальной темой, вокруг которой строится и сам роман, а в нём — всё развитие отношений Ильи Ильича Обломова и Ольги Сергеевны Ильинской, служит Casta diva (из оперы В. Беллини «Норма»).

(Пётр Кропоткин через 40 лет после появления романа в свет писал, что благодаря Ольге Casta diva «сделалась любимою песнею молодежи». И до сих пор в ЖЖ есть, думаю, сотни ссылок на Casta diva в исполнении Марии Каллас. Ну, если угодно, ещё раз):



Литературоведы об этом, конечно, писали, например, Casta diva как центр лейтмотивного образа Ильинской, или, с точки зрения ритмоведения.
Дополнительная литература :)
Fisher L. Fisher W. Bellini’s “Casta Diva” and Goncharov’s “Oblomov” // Mnemozina: Studia Litteraria Russica in Honorem Vsevolod Setchkarev. Münich: Fink, 1974.
Fried I. L’Air “Casta diva” dans “Oblomov” de Goncharov // Revue de Liteterature Compare. Paris, 1987. Vol. 61, № 3. P. 285—293.
Оставим им всё это.

А здесь только первое и... )

Profile

glazo: (Default)
glazo

October 2013

S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 27th, 2017 04:47 pm
Powered by Dreamwidth Studios